Путь из Вентспилса к съёмкам приключений

Идея выхода за пределы привычного в каком-то смысле отражает и профессиональный путь самого Арманда. Он родился и вырос в Вентспилсе, где ещё в детстве получил первый опыт и начал пробовать себя в съёмке. Со временем его путь естественно расширился, приведя не только к видеосъёмке, но и к кинофотографии.

— Чтобы понять, как ты пришёл к проекту «Ārpus zonas», стоит узнать о тебе чуть больше. Любишь путешествовать?

— Очень. Мне было 21–22 года, когда я отправился в своё первое путешествие. Хорошо помню один эпизод из школьных времён. На уроке истории мы рассматривали книгу с изображениями мира — там я увидел пирамиды Гизы в Египте. Один одноклассник сказал, что был там. Я ничего не ответил, но подумал: это нереально, он врёт. Это ведь где-то очень далеко, за границей. Тогда это казалось почти невозможным. В детстве в моей семье особо не путешествовали, поэтому всё это выглядело недосягаемым, почти из другой реальности. И представление у меня было довольно поверхностное. Когда начал по-настоящему работать и обеспечивать себя сам, взгляд на путешествия изменился — я понял, что тоже могу себе это позволить.

— И куда была первая поездка?

— На Тенерифе. Там я осознал, насколько мне интересен мир — как он выглядит, что происходит в разных странах, и близких, и далёких: природа, архитектура, культура, люди, их мышление. Тенерифе стал отправной точкой. Позже появилась мысль: было бы круто путешествовать и получать за это деньги. Путешествовать само по себе прекрасно — накопил, взял отпуск и поехал. Но я думал, как это совместить с работой, как работать и при этом много путешествовать. А ещё лучше, если путешествия станут работой. Тогда это казалось наивным, я даже посмеялся над этой идеей, но она где-то осталась в голове. Спустя несколько лет я понял, что работа действительно привела меня в разные уголки мира. Не всё, чем я занимаюсь, видно окружающим, но всё взаимно дополняет друг друга. И, пожалуй, самая заметная часть моей деятельности — это «Ārpus zonas».

— Когда появился интерес к съёмке?

— Примерно в 14 лет, когда мы с друзьями катались на роликах в скейтпарке. Смотрели видео иностранных профессионалов: стандартный формат — трюки, музыка, красивый монтаж. Нам тоже захотелось снимать. У одного друга была камера, начали снимать свои трюки и делать ролики. Это сильно увлекло. Тогда мы не думали, что это к чему-то приведёт. Тот самый друг с камерой — Марекс Сумленнийс, он и сейчас работает оператором в Вентспилсе. В каком-то смысле он «виноват» в том, где я сейчас (смеётся). В старших классах летом мы с одноклассником работали на дорожных работах — укладывали брусчатку. Работа казалась интересной и хорошо оплачивалась. У меня не было чёткого понимания будущего. У одноклассника всё было ясно — он пошёл по стопам отца и стал инженером. Я подумал: раз работа нравится, тоже стану инженером. Тогда я не учёл, что у меня слабые математика и физика. Через полгода я бросил учёбу — это было не моё.

— Что было дальше?

— Вернулся в Вентспилс к родителям, начал работать. У маминой подруги есть семейный врач, её дочь училась со мной в параллельном классе. Однажды на приёме разговор зашёл о ней, а потом неожиданно, о её однокурснице, которая изучала кино. Я слушал и понял, насколько мне это интересно. Это было примерно в 2011 году. В Латвийской академии культуры набор проходил раз в два года, пришлось бы ждать. Альтернатива — RISEBA, куда я и поступил. Там как раз только появилась соответствующая программа. Академия давала более сильную базу, но я не хотел терять время. Зато в RISEBA были отличные возможности практики: приходило письмо с 10–15 предложениями, и ты выбираешь. На практике нужно было отработать 60 часов — в кино это всего четыре дня. Уже первый день на площадке показался невероятно интересным. Я начал как раннер — выполнял поручения, помогал с организацией. Это был отличный старт: видел весь процесс изнутри. Меня заметили и предложили остаться до конца проекта. В административной части съёмок я проработал три года. В киноиндустрии я уже около 15 лет, из них примерно 12 лет — работа со светом, что мне особенно нравится. Иногда работа приводит и за пределы Латвии. Да и в самой Латвии я побывал в местах, о существовании которых раньше даже не знал.

— Ты упоминал, что тебе нравится работа со светом?

— Да, но со временем понял, что фотография мне нравится даже больше, чем съёмка видео. Постепенно я стал меньше снимать и больше фотографировать. Начал замечать, насколько интересной и иногда странной бывает жизнь на съёмочной площадке. Стал брать с собой маленькую камеру и снимать закулисье. Коллеги заметили и сказали, что в этих снимках что-то есть. Тогда я задумался, что этим можно заниматься не только как хобби. В Латвии это почти пустая ниша, думаю, нас всего несколько человек. Уже около пяти лет я снимаю кинофотографию. Эти фотографии часто самые узнаваемые, но авторов почти никто не знает. Есть два направления — кадры из фильма и закулисные снимки. В кино работают либо фанатики, либо отчаявшиеся (смеётся).

— К кому ты себя относишь?

— Я фанат.

— Как ты попал в «Ārpus zonas»?

— Думаю, всё началось примерно в 2017 году, когда я второй раз был на Тенерифе и поднялся на вулкан Тейде. Я всегда любил походы, но там почувствовал, что в горах есть что-то большее. В 2022 году отправился в Гималаи с группой из девяти человек. Снимал всё — поход, быт, жизнь в горах — и потом сделал получасовой фильм. Похоже, это и сыграло роль: когда появился проект «Ārpus zonas», сначала пригласили другого оператора, но он понял, что физически не справится и порекомендовал меня. Это был именно тот проект, который я хотел.

— Ты понимал, что тебя ждёт?

— В целом да: неделя в полной изоляции, без связи и удобств. Самое сложное — техника: батареи, карты памяти, защита от влаги. В Швеции на третий день у меня утонул дрон — одна из батарей дала сбой. Дальше снимал без него. В Латвии он высох — и до сих пор работает.

— Правда, что участники полностью без связи?

— Да. В первый день ещё по привычке тянешься к телефону. На второй начинаешь привыкать. На третий понимаешь, что тишина — это приятно. К пятому дню уже не хочется возвращаться к постоянным уведомлениям. Это ощущение свободы — когда никому ничего не должен и никто ничего не требует. Есть только ты, команда и природа. А потом приходится возвращаться в цивилизацию.

— Что было самым сложным?

— Физически — рюкзак. В Шпицбергене он весил 28 кг. Но психологически сложнее: неделя в непривычных условиях, палатка вместо дома, еда из пакетов, душ — влажные салфетки, и неизвестность, что происходит дома.

— Ты бы повторил?

— Конечно. Именно эти трудности и привлекают. Сейчас много тревел-шоу, но «Ārpus zonas» — настоящий. Настоящие эмоции, настоящие испытания. В таких условиях проявляется человек. Например, в Уганде было тяжелейшее восхождение. Каждый день километр вверх, жара, усталость. В такие моменты люди показывают себя настоящими. А потом возвращаешься домой и понимаешь — это было круто. И уже думаешь о следующем приключении. Тем более что мы начинаем готовиться к пятому сезону. Куда — пока сказать не могу.