Два мира

Один мир обитает в теплых рижских офисах и оперирует понятиями рентабельности, эффективности и показателей загрузки. Другой же пытается выжить среди лесов Северной Курземе, где дороги разбиты, автобус ходит далеко не каждый день, а запись к врачу — если до нее вообще удается добраться — приходится подстраивать под тот же суровый график общественного транспорта.

Демонтаж пакомата в Анце, о котором мы писали в прошлом номере, — это гораздо больше, чем просто вывоз металлического шкафа. Это своего рода лакмусовая бумажка, показывающая, как сегодня в Латвии государственное управление и крупные государственные предприятия относятся к своим гражданам. По одну сторону — большие компании со своими стратегиями, планами и показателями эффективности. С точки зрения бизнес-логики все выглядит вполне оправданно: если цифры в таблице не достигают нужных значений, услугу необходимо изменить или перенести в другое место. Но по другую сторону находятся люди, для которых эта услуга — вовсе не вопрос удобства, а реальный, осязаемый мост, связывающий их с остальным миром. В сельской местности потеря даже такого, казалось бы, небольшого символа цивилизации ощущается особенно болезненно, потому что альтернативы зачастую просто не существует.

Когда закрывают школу или ликвидируют почтовое отделение, сельские жители чаще всего молча приспосабливаются. Они привыкли терпеливо переносить трудности и справляться с ними самостоятельно. Но в случае с Анце угроза лишиться столь необходимого общине пакомата лишь еще сильнее сплотила местных жителей. Уже сам факт того, что удалось собрать 303 подписи в волости, где проживает около пятисот человек, заслуживает внимания. Жители Анце воспользовались своим демократическим правом заявить: «Мы здесь. Мы здесь живем. И для нас это действительно важно». Именно поэтому последовавший отказ вызвал столь глубокое разочарование. Возникает ощущение, что повседневная жизнь сельских жителей и их стремление остаться на своей родной земле теряются за цифрами в отчетных таблицах.

Я понимаю, что «Латвийская почта» стремится работать рентабельно. Само по себе эффективное хозяйствование заслуживает уважения. Но мне непонятно, как получается, что на многомиллионные вложения в авиакомпанию airBaltic, услугами которой могут пользоваться далеко не все жители страны, государство находит средства, а на элементарное содержание почтоматов в волостях — нет.

Проценты и таблицы не расскажут о том, как пожилые женщины с утра собирают яблоки в своем саду, чтобы вечером отправить их внукам в Ригу через пакомат. Они не способны передать то чувство принадлежности и защищенности, о котором в разговоре говорила хозяйка магазина в Анце Илзе: этот блестящий металлический шкаф стал для местных жителей символом того, что они не забыты, что они по-прежнему являются частью своей страны.

Разумеется, мы не можем игнорировать экономические реалии. И все же остается открытым вопрос: где проходит та граница, за которой социальная ответственность государства перед своими гражданами уступает место требованиям бизнес-рентабельности? И можно ли вообще измерить деньгами то чувство безопасности и принадлежности, которое дает человеку осознание того, что о нем не забыли, даже если он живет в далекой, отдаленной волости?