Резия Анастасия — жизнь до и после

На встречу Резия пришла вместе с мамой Дайвой. Мы говорим о том, чем она живёт сегодня: как проходят её дни, кто находится рядом, что приносит радость и какие мечты помогают с надеждой смотреть в будущее. Не обходим стороной и тяжёлые события, изменившие её жизнь, а также то, что Резия и её семья пережили и осознали за это время.

— В этом году ты окончила 9-й класс Вентспилсской государственной 1-й гимназии. Как сейчас проходит твой день? Чем занимаешься?

— Я поступила в Европейскую среднюю школу дистанционного обучения. Мне очень нравится, потому что теперь у меня есть время на себя. Я занимаюсь стрельбой из лука, хожу на физиотерапию и музыкальную терапию. Ещё начала учиться играть на укулеле. Хотя сейчас я больше времени провожу дома, у меня уже сложился свой распорядок дня. Всё проходит спокойно, без спешки. Мне хорошо в этой тишине и спокойствии. Я сама определяю свой темп, выстраиваю день так, как мне удобно. При этом я ничего не откладываю и не пропускаю, нет такого, чтобы мне не хотелось чем-то заниматься.

— Как ты увлеклась стрельбой из лука?

— Совершенно случайно. Мне просто захотелось попробовать какой-нибудь вид спорта. Меня вдохновил Томс Янковскис, у которого, как и у меня, есть ограничения подвижности. Когда я увидела, чего он может добиться, то и сама поверила в свои силы. Его пример помог мне понять, что физические ограничения — вовсе не повод отказываться от новых увлечений и целей. Стрельба из лука — спокойный вид спорта, и моя травма совершенно не мешает мне им заниматься. Мне очень нравится! Я считаю, что если ты хочешь чем-то заниматься, то обязательно найдёшь способ. Даже если есть какие-то ограничения, к ним можно приспособиться. Для меня стрельба из лука — ещё и возможность интересно проводить свободное время. Чем больше у меня занятий, тем лучше я себя чувствую. Когда я хожу на физиотерапию, посещаю разные занятия, чем-то активно занимаюсь, мне хорошо.

— Удаётся ли тебе поддерживать связь с бывшими одноклассниками?

— В основном с девочками. Они регулярно приезжают ко мне в гости. Даже участницы ансамбля «Рондо» приходили меня навестить. Девочки пишут мне, мы постоянно общаемся. Был период, когда мне самой не хотелось писать первой — я просто погрузилась в свои мысли. Но они всё равно продолжали писать, спрашивали, как у меня дела, что нового. Мы встречаемся. Я их очень люблю. И за это время поняла, что они меня тоже любят.

— Летом ты побывала в реабилитационном лагере в Норвегии. Насколько важным для тебя стал этот опыт? Изменилось ли после поездки твоё отношение к самой себе?

— До поездки в Норвегию я воспринимала себя прежде всего как человека в инвалидной коляске. А после лагеря поняла: я не просто человек в коляске, я прежде всего человек. Там я осознала, что на самом деле ограничений не так уж много. Если ты действительно хочешь что-то сделать, ты сможешь. И это касается не только людей, оказавшихся в похожей ситуации, а абсолютно всех. Главное — желание. В лагере я играла в регби на колясках, каталась на квадроцикле и играла в настольный теннис. Сначала думала: как я вообще смогу держать ракетку? Но её просто закрепили у меня на руке. Там были и другие люди с похожими травмами. Например, я познакомилась с женщиной лет шестидесяти, которая тоже передвигается на коляске, но при этом ездит на квадроцикле по горам. И тогда у меня появилась уверенность: если они могут, значит, и я смогу.

— Как ты попала в этот лагерь? Планируешь ли участвовать в подобных программах и в дальнейшем?

— У меня была возможность поехать в такие лагеря в приоритетном порядке. В Норвегии мы были вместе с одной моей подругой. Меня ждут там и в следующем году. А до этого у меня уже запланирована поездка в Грецию. Думаю и о Швеции — там тоже проводят подобные лагеря для молодёжи. Для меня это возможность не только узнать что-то новое, но и обменяться опытом с другими. Тем, чему я научилась в таких поездках, я могу поделиться с людьми, у которых нет возможности много путешествовать и участвовать в подобных мероприятиях. Когда я проходила реабилитацию в Эстонии, познакомилась с людьми на колясках, которые живут с такими ограничениями немного дольше меня, но при этом многого ещё не умеют или просто не знают, как это сделать. Например, самостоятельно поесть без вспомогательных приспособлений, пользоваться планшетом или почистить зубы. Казалось бы, такие простые вещи. Но я знаю несколько способов, как с этим справиться. Во-первых, сама много раз пробовала, а во-вторых, видела, как это делают другие. Поэтому могу показать разные способы, поделиться тем, что узнала на собственном опыте. И когда я могу кому-то помочь, мне самой становится лучше.

— Как ты чувствуешь себя на улицах города? Не бывает ли, что люди слишком пристально смотрят на тебя?

— Поначалу я вообще предпочитала не выходить из дома. Не буду скрывать, мне было неловко. Мне даже было немного стыдно из-за того, что я оказалась в инвалидной коляске, хотя моей вины в этом не было. Я стеснялась и не хотела выходить на улицу. Даже в зеркало старалась не смотреть, потому что не хотела видеть свою коляску. Но со временем понимаешь, что нужно научиться с этим жить. Найти способ принять себя. Когда оказываешься в инвалидной коляске, путь к принятию себя, к тому, чтобы снова полюбить себя, бывает очень и очень долгим. Прошёл год и девять месяцев. Сейчас я начала принимать себя. Можно сказать, смирилась, хотя мне не очень нравится это слово. Я понимаю, что впереди ещё будут моменты, когда снова станет тяжело. Но сам путь, который я прохожу, стараясь изменить отношение к себе и научиться себя любить, очень закаляет. И это важно для каждого человека, даже если ему не довелось пережить ничего подобного, — научиться любить себя. Потому что до травмы я, честно говоря, об этом почти не задумывалась. А теперь гораздо больше внимания обращаю на то, насколько принимаю себя и как сама к себе отношусь. И от этого как-то становится легче. Наверное, поэтому мне теперь так легко общаться с людьми. И мне действительно нравится это делать.

— Замечаешь ли ты, что люди при встрече с тобой иногда теряются и не знают, как себя вести, о чём говорить?

— Я прекрасно понимаю, почему люди смущаются. И, честно говоря, мне это даже кажется очень трогательным. Но понять, какая я на самом деле, можно только пообщавшись. Я очень люблю шутить, смеяться, разговаривать. Если я буду постоянно говорить о том, как мне тяжело, легче от этого не станет. Мне хочется, чтобы люди относились ко мне как к обычному человеку. Иногда я встречаю кого-то и вижу, что человек переживает за меня даже больше, чем я сама. Ему кажется, что всё гораздо хуже, чем есть на самом деле. Конечно, бывают трудные моменты. Но ведь не всё так плохо. Я могу играть в видеоигры, встречаться с друзьями, ходить по магазинам. Могу заниматься тем же, чем и любая другая девушка моего возраста. Я открытый человек и могу совершенно спокойно говорить на любые темы. Я уже привыкла к своей ситуации, поэтому меня можно спрашивать о чём угодно. Я не постесняюсь ответить, мне не будет неловко.

— Дайва, вы и раньше знали, что Резия настолько сильная?

— Знала. Я всегда знала, что она особенная девочка.

— Есть ли операция, которая позволила бы тебе вернуть всё, как было раньше?

— Нет такой операции, которая могла бы со стопроцентной гарантией вернуть мне утраченные возможности. Люди думают, что соберут деньги, и я сразу начну ходить. К сожалению, не существует операции, после которой я снова смогла бы делать всё то, что умела раньше. Собранные пожертвования помогают оплачивать реабилитацию, и именно благодаря им у меня есть возможность ездить в лагеря за пределами Латвии. Это очень, очень важно. Я уже не раз говорила людям, что прежде всего нужно разобраться с тем, что происходит у тебя в голове. И только потом появится прогресс в физическом восстановлении. На самом деле самые большие перемены могут произойти именно внутри тебя. В моём случае операции помогут облегчить некоторые вещи, но не вернут мне прежних возможностей. Однако если самому стараться, учиться приспосабливаться к жизни с теми возможностями, которые есть сейчас, со временем тоже станет легче.

— Как ты пережила случившееся эмоционально?

— Я совершенно не помню саму аварию. Помню только, как по дороге в Даугавпилс уснула в автобусе, а проснулась уже в больнице. О том, что произошло, мне рассказала подруга, потому что первые дни в больнице я тоже совсем не помню. Я находилась под сильным действием лекарств. Поначалу у меня просто не было времени думать о случившемся. Я даже не могла приподнять голову с подушки, заново училась есть, сидеть. Мне нужно было освоить столько самых простых вещей, что на мысли об аварии просто не оставалось времени. А когда подруга рассказывала, что она помнит, что видела, в каком состоянии меня увидела и что происходило вокруг, я думала: хорошо, что сама ничего не осозновала.

— Дайва, если вернуться к тому дню, когда произошла авария, где вы тогда были с семьёй и как узнали о случившемся?

Дайва: — Мы были дома, каждый занимался своими делами.

Резия: — За несколько дней до аварии я указала маму в телефоне как контактное лицо на случай чрезвычайной ситуации. Когда произошла авария, с моего телефона ей автоматически отправилось сообщение.

Дайва: — Я хорошо помню то утро. Доставала бельё из стиральной машины, папа Резии был чем-то занят. А у меня на душе было неспокойно. И тут пришло это сообщение. Я начала звонить. Резия не отвечает, Кетрина не отвечает. Никто не берёт трубку. Меня охватила паника, стало по-настоящему страшно. Мы сели в машину и поехали к месту происшествия. Хотя, по сути, даже не знали, куда едем. Мы просто ехали искать своего ребёнка. К сожалению, случилось то, что случилось. Мне бесконечно жаль Кетрину. И учителя тоже очень жаль.

Резия: — Кетрина была такой доброй, светлой девочкой. Знаете, что меня очень злило? Со мной работало много студентов, физиотерапевтов и других специалистов. И все задавали один и тот же вопрос: «А ты была пристёгнута?» Какая теперь разница?

Дайва: — Резия была пристёгнута и оказалась зажата в автобусе. Как ни парадоксально, но девушка, которая пострадала меньше всех, была единственной, кто не пристегнулся. К сожалению, первый удар при столкновении пришёлся именно на Резию, поэтому у неё были резаные раны на голове.

В то утро погода была неважная. Я всё думала, когда же они наконец доберутся до места. Но до пункта назначения они так и не доехали — произошла страшная, трагическая авария. О чём в тот момент думал водитель автобуса? Зачем он пошёл на такой безрассудный обгон? Ведь торопиться было совершенно некуда… Даже сейчас, после всей этой трагедии, после всего пережитого, я продолжаю думать о том, сколько безрассудства мы видим на дорогах. И мне хочется об этом говорить. Потому что один человек своим поступком может разрушить столько жизней, искалечить столько судеб. Пока беда не коснётся тебя самого, до конца этого не понимаешь. Мы ведь всё видим, читаем, нас учат критически мыслить. Но поступок того водителя…

Резия: — Так грустно, что должно произойти что-то настолько страшное, чтобы люди наконец начали об этом задумываться.

Дайва: — Мне кажется, самое главное — научиться честно признавать свои ошибки и вредные привычки, а не отрицать их и не искать себе оправданий. Мы говорим о том, как важно Резии принять себя. Но ведь и каждому из нас нужно уметь принимать себя и при этом честно оценивать собственные поступки. Если у меня есть какая-то дурная привычка или я порой поступаю необдуманно, нужно это признать, а не делать вид, что этого нет. Это чрезвычайно важно, ведь речь идёт о человеческих жизнях. Мы знаем, какая в стране демографическая ситуация, знаем, что население стареет. Поэтому особенно важно беречь молодое поколение. Хотя на самом деле бесценна жизнь каждого человека. Не дай бог никому пережить подобное! Всем нам стоит о многом задуматься и перестать рисковать на дорогах.

— Резия, ты уже рассказывала, что поначалу не могла до конца осознать потерю Кетрины. В какой момент ты поняла, что твоей лучшей подруги больше нет?

— Оказывается, два дня подряд я забывала об этом и снова и снова спрашивала, где Кетрина. Я задавала этот вопрос всем, кто приходил ко мне в больницу. Поначалу мне никто ничего не говорил. Я помню три случая, когда спрашивала о ней и мне отвечали, что её больше нет. Но я просто не могла в это поверить. Да и всё происходящее казалось каким-то нереальным. Я проснулась в больнице, ко мне подошла медсестра и сказала: «Здравствуй, Резия!» Всё было словно в кино. Я до конца не понимала, что со мной произошло. Поэтому и осознание того, что Кетрины больше нет, пришло ко мне лишь спустя долгое время. Мне казалось, что она просто дома и ждёт меня. В это невозможно поверить. Даже сейчас у меня иногда бывают моменты, когда кажется, что всё происходящее ненастоящее, будто я смотрю фильм. Я ничего не помню, проснулась парализованной, а моей лучшей подруги больше нет…

— Что сейчас происходит в твоей жизни? Какие у тебя ближайшие планы и цели?

— В феврале или марте поеду в Грецию, в реабилитационный лагерь.

— Что приносит тебе радость? Какие маленькие или большие вещи заставляют улыбаться?

— Ну, если бы сейчас было лето, я бы очень обрадовалась холодному супу на кефире! Мама стала добавлять в него ещё и хрен, и теперь у супа появилась такая приятная остринка. Мне очень-очень нравится! Еда для меня — настоящее удовольствие и утешение. Поэтому поначалу я даже немного набрала вес. Сейчас вес снизился, но еда по-прежнему приносит мне огромное удовольствие. Ещё меня очень радуют люди, мои близкие. Они мотивируют меня двигаться дальше. Мне хочется не подвести их и продолжать вдохновлять. Со временем я и сама поняла, насколько сильно другие люди могут вдохновлять меня. Например, Анния Лаце, которая тоже попала в тяжёлую автомобильную аварию и теперь передвигается на инвалидной коляске. Она для меня огромный источник вдохновения. Я была бы очень счастлива, если бы смогла вдохновлять других так же, как она вдохновляет меня. Если бы мне удалось подарить кому-то те же чувства, которые я испытываю благодаря её примеру, это было бы для меня настоящей радостью.

— Руководитель детско-юношеской вокальной студии «Rasa» Лива Бондаре предложила создать музыкальный спектакль «Резия», который расскажет твою историю и историю твоей подруги Кетрины. Как ты отнеслась к этой идее?

— Лива Бондаре и её семья стали для нас очень близкими друзьями. После благотворительного концерта в мою поддержку, который прошёл в «Юрас варты» в мае прошлого года, мы встретились у нас дома. Лива рассказала о своей задумке и спросила, что я об этом думаю. Я была в полном восторге! Ведь то, что произошло, коснулось не только меня. В аварии были и другие девочки, дирижёр и, конечно, моя лучшая подруга Кетрина. Мне показалось, что это прекрасная возможность продолжать говорить о ней, сохранить память о ней. Для меня это очень важно, потому что эта история не только обо мне. Она о нас обеих, о нашей дружбе. Я не хочу, чтобы Кетрину забыли. И мне бы очень хотелось, чтобы, вспоминая её и говоря о ней, люди думали только о хорошем, с теплотой и доброй грустью. Конечно, мне было очень интересно, как всё это покажут на сцене. Как передадут то, что я сама рассказывала, и то, что другие люди говорили Ливе обо мне и Кетрине.

— Насколько важно для тебя было, чтобы музыкальный спектакль рассказывал не только о случившемся, но и о вашей дружбе, чтобы в этой истории обязательно присутствовала Кетрина?

— У нас было одно условие: если уж ставить такой спектакль, то пусть он не будет слишком грустным. Мне нравится, что в нём показано, как мы с Кетриной были обычными школьницами, учились в одной школе. Я ведь подросток и, по сути, не так уж сильно изменилась. Мне по-прежнему нравится всё то же, что и моим сверстникам. Например, меня спрашивают, почему я играю в видеоигры, если передвигаюсь на инвалидной коляске. Или интересуются, есть ли у меня парень. Да, у меня есть парень, несмотря на то что я в коляске.

— Дайва, хотели бы вы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить людей, которые поддерживали вас всё это время?

— Нас до сих пор поддерживает очень много людей, и я хочу сказать спасибо каждому. Спасибо всем за поддержку, внимание и неравнодушие, которые мы чувствуем и сегодня. Спасибо медикам Детской клинической университетской больницы, команде паллиативной помощи Лиепайской региональной больницы, а также Национальному реабилитационному центру «Вайвари».

Отдельно хочу поблагодарить всю нашу семью — папу Резии Райво, брата Карлиса и старшую сестру Ребеку Викторию. Спасибо бабушке Инте, крёстной Саните, семьям Краучей и Трамов, семье Анны Адлере, Ливе Бондаре и её семье, вокальной студии «Rasa», Вентспилсской государственной 1-й гимназии, директору Иеве Юровой и учителям, одноклассникам Резии и их родителям, классному руководителю Эгите, учителям Рите и Эвите. Благодарю Агнесе Пастаре и её команду поддержки, Кристине Вагнере-Давыдову, Иманта Дайгина, Екаба Мацпана и его команду поддержки, Аннию и Рихарда Лацисов, семью Асниней, Сигне Вейнбергу и её команду поддержки, жителей Зирской волости, семью Пуполиней, Айвара Чаклиса, спортивный клуб стрельбы из лука «Odisejs» и его руководителей Марию и Виктора. И, конечно, всех остальных, кто не остался равнодушным, помогал нам и продолжает помогать.

Вокруг нас по-прежнему так много людей, которые время от времени поддерживают нас самыми разными способами. Мы бесконечно это ценим, ведь благодаря их помощи у нас есть возможность продолжать двигаться вперёд. От всего сердца благодарю за помощь, отзывчивость и доброту! Как же важно знать, что рядом есть люди, готовые поддержать, протянуть руку помощи и просто быть рядом в самые трудные моменты. Пусть всё добро, которое вы дарите другим, возвращается к вам многократно! Нас и сегодня окружает множество людей, которые помогают нам самыми разными способами, и мы очень дорожим этой поддержкой.

Резия: — Мне говорили: «Забудь о том, что с тобой случилось, и живи дальше». Но так не бывает. 10 января всегда будет напоминать мне о произошедшем. Почему это случилось со мной? Почему это случилось с Кетриной? На эти вопросы нет ответов, которые могли бы что-то объяснить. Да мне и не нужны ответы. Я поняла, как важно ценить всё, что у тебя есть, даже самые, казалось бы, незначительные мелочи. Ценить то, что ты можешь делать, и людей, которые рядом с тобой. Ведь ничто из этого не стоит воспринимать как должное. А сейчас я хочу смотреть вперёд и продолжать строить свою жизнь.