Всегда возвращаться к жизни, оставаясь рядом со смертью

В этой сфере я работаю 12 лет. Раньше была на связи 24 часа в сутки, 365 дней в году. В последнее время воскресенья посвящаю восстановлению сил и энергии. Таков мой распорядок, которого я строго придерживаюсь.

Если похороны назначены на час дня, они должны начаться в час, а не в 12:45. Если начать раньше, обязательно что-нибудь пойдёт не так. Умерший, его присутствующая рядом душа даёт знак, что ещё не пришло его время. Многое пришлось пережить. Ломались доски, мы падали в могилу. Пожалуй, только умерший ещё не поднимался и не пытался отправиться домой.

С первого рабочего дня я веду личный реестр — архив, где хранится вся информация о людях, которых я проводила в последний путь. Там соболезнования, газетные статьи об усопших и их семьях, благодарности и подарки от родных. Вязаные носки, расписные перчатки, фигурки ангелочков и другие памятные вещи. Коробки конфет я не храню: в нашей семье все любят сладкое, поэтому мы их съедаем.

Так сложилось само собой, что многие родственники усопших остались рядом со мной. Поздравляют с праздниками, следят за тем, что происходит в моей жизни, и стали хорошими знакомыми. Так вышло, что я провожала в последний путь близких и своих родственников, и друзей. Друзья стали родными.

Трудно ли провожать близкого человека? Если ты профессионал своего дела, ты должна быть с этим способна справиться. Я сама провожала и свою мамочку, и папу. Для меня это было делом чести. История мамочки была для нас особенной, поэтому провести церемонию без слёз было бы невозможно. Дома я раз двадцать перечитывала свою речь, чтобы удержать голос и не запнуться на фразах, от которых хотелось плакать.

Да, это было трудно. Но после того, как маэстро Раймондc Паулс не отменил концерт в день ухода из жизни своей Ланы, я поняла, что поступила правильно. Если берёшься за работу, нужно отвечать за то, что делаешь, и нельзя подводить. Сказала — сделала. По этому принципу я живу, воспитывала детей и работаю на кладбище.

Кладбище принимает не всех, но тем, кого принимает, там хорошо. И мне там хорошо. Ко мне приходят те умершие, которых я должна проводить в последний путь, а все остальные проходят мимо.

Первые похороны я провела 25 лет назад. Сегодня могу с уверенностью сказать: это моё место. Здесь я могу работать, служить людям и быть рядом с близкими мне людьми, которые теперь, на том свете, стоят на страже меня и моего рода. Я очень верю, что там что-то есть — как поют в своей песне «Prāta Vētra» и Густаво. Поэтому в День памяти усопших мы должны навестить ушедших и отдать им дань уважения: привести в порядок могилы и зажечь свечу — этот огонёк, который даёт утешение и надежду, что однажды мы встретимся снова. У каждого свой путь и своё место: живым — в мире живых, умершим — на кладбище. До весны не стоит лишний раз их тревожить.

Даже в самые тяжёлые минуты, в самые большие страдания нужно находить силы идти дальше, не ломаться, держаться, идти к свету. Жить, а не существовать! Главная задача человека — жить. Так много людей в своём горе и боли эгоистично замыкаются в себе, переставая видеть смысл во всём. Но так нельзя. Издавна латыши держались друг за друга — семьями и родами. И сегодня я призываю поступать так же.

Что такое смерть и какой она бывает? Смерть — естественный процесс, конечная станция нашей жизни, когда мы ставим последнюю точку. Никто, приходя в этот мир, не обещал нам, что здесь будет розовый сад. Жизнь — это борьба. Но, приходя в этот мир, мы получаем задачу жить. Как бы мы ни падали, как бы нас ни ставили на колени или ни прижимали к земле, нужно найти силы подняться и шаг за шагом идти дальше.

Однажды одна мама сказала мне: «Меня сбили с ног, у меня нет сил». Я ответила ей: «Хотя бы повернись на спину и смотри в небо, на свет. Силы придут. Должны прийти…» Хотя бывали случаи, когда они так и не приходили. И тогда мы встречаемся снова…

Месяц назад Совет по конкуренции оштрафовал восемь латвийских похоронных компаний за картельный сговор. Жители Вентспилса могут быть спокойны: ни одна из этих компаний не из нашего города. Однако сейчас мы сотрудничаем с Салдусским крематорием, созданным ООО «Объединение крематориев». В своё время мне довелось сотрудничать и с девятой компанией, участвовавшей в картеле, — Национальной похоронной службой, которая прекратила работу. Раньше она активно работала в Талсинском крае и нередко организовывала похороны и на кладбищах Вентспилса.

В нашей ассоциации по поводу картеля существует единое мнение. Мы решительно его осуждаем и рады, что ни одна из этих компаний не состоит в нашей ассоциации и никогда даже не была среди кандидатов на вступление. Хотя дело о картеле связано с государственными закупками на общенациональном уровне, сам этот факт бросает тень на всю отрасль.

Вступая в ассоциацию, её участники подписывают Кодекс чести. Он предусматривает, что услуги в сфере похорон должны быть прозрачными, понятными клиенту и добросовестными. Клиент вправе выбрать любое бюро, ведущего траурной церемонии или священника. Он может купить гроб в одном бюро, а остальные услуги получить в другом. Бюро не должны любой ценой пытаться продать тот или иной товар или услугу.

Например, деревянный крест предлагают всем подряд, даже неверующим. На мой взгляд, это кощунство. Да, я понимаю, что на новой части кладбища, где каждый день появляются свежие могильные холмики, нужны указатели. Но можно было бы установить таблички с именем и фамилией человека.

Я всегда также объясняю родственникам: когда они решат убрать деревянный крест с могилы, его нужно закопать в могиле человека или рядом с ней. Это его крест. Нельзя выбрасывать его у мусорного контейнера — тем более с именем и фамилией, как однажды и произошло. Людей нужно информировать о таких вещах. Это должны делать и похоронные бюро, и сами ведущие церемоний при встрече с родными.

Раньше церемонии прощания, особенно в сельской местности, проводили местные жители — учительницы и просто люди с подходящим громким голосом, готовые проводить усопшего. Времена меняются, и сегодня такой подход уже не работает. В прежние времена у каждого добропорядочного латыша на чердаке стоял гроб — все готовились к уходу из жизни, откладывали деньги на похороны в носок, готовили одежду.

Сегодня, если ты проводишь одного человека и делаешь это красиво, будь готова, что тебя будут приглашать снова и снова. А вместе с этим приходит и всё остальное. Нужно платить налоги, ведь за работу получаешь вознаграждение. Нужно быть готовой проводить людей на любом кладбище Латвии, возможно, даже не на родном языке. И самое главное — делать это правильно и достойно, соблюдая традиции и правила каждого похоронного бюро.

Я никогда не работала ни в одном похоронном бюро. С самого начала решила открыть собственное микропредприятие и предлагать услуги каждому человеку и каждому бюро. С бюро я сотрудничаю по взаимной договорённости. Это значит, что в любой момент мы можем прекратить сотрудничество.

Так уже 12 лет я день за днём успешно и профессионально работаю и служу людям. Всегда принимаю новые вызовы, ставлю перед собой новые цели и соблюдаю свою профессиональную этику. С тех пор как я вступила в ассоциацию, соблюдаю и её Кодекс чести. В ноябре 2018 года я получила знак профессионального мастерства — высшую награду в моей отрасли, не считая любви людей.

Мне уже довелось проводить несколько «красных похорон»: с красными свечами, гостями в красной одежде и умершим в красных носках. Мне трудно это принять. Если меня просят надеть красное, потому что родственников раздражает мой чёрный цвет, я принципиально отвечаю, что буду в чёрном.

Из всех нововведений мне нравятся цветочные композиции на покрывале гроба. Они красиво опускаются в могилу. Я также поддерживаю траурные флаги у часовен и траурных залов. Помню случай, когда после церемонии у часовни на Лесном кладбище один из родственников обломал верхушки ёлочек, чтобы положить их в могилу. В сельской местности так принято, в городе этого не делают. Это принадлежность часовни. А свечи, которые горят во время церемонии, мы всегда забираем с собой из часовен.

Кремация всё чаще входит в нашу повседневную жизнь. Люди, видимо, понимают, что молодые уже не будут ухаживать за могилами так, как это было принято раньше. Поэтому я призываю тщательно обдумывать, как обустраивать место захоронения. Если поставить цветы в вазу, найдётся ли кто-нибудь, кто их уберёт? Если посадить на могиле цветы, кто будет их поливать? Может быть, лучше выбрать закрытый вариант.

Нужно подумать и о прахе умершего после кремации. Закон пока не устанавливает обязательный способ обращения с ним. Исключение — захоронение праха на кладбище: его обязательно нужно зарегистрировать. Прежде чем развеять прах по ветру — где бы то ни было, в море, лесу или горах, — подумайте ещё раз. Этот момент уже нельзя будет вернуть. Но я не возражаю против развеивания праха.

Для меня приемлема и траурная церемония перед кремацией, и прощание с урной. Я провожу их так же, как привычные похороны с захоронением в землю. Мне неприемлемо делить прах или прибегать к разным современным новшествам, например помещать его в украшения. Умерший завершил свой жизненный путь. Давайте оставим его в покое, не будем заставлять его и дальше работать в песочных часах.

Я скептически отношусь к случаям, когда родственники берут на себя ответственность за музыку. Бывало, муж стоит у гроба жены с мобильным телефоном и включает ей мелодию прямо у уха. Или семья идёт к могиле с магнитофоном. Тогда церемония теряет смысл.

В траурных залах появляются прямые трансляции похорон для родственников, живущих за границей. Это тоже нужно заранее согласовать, как и фотосъёмку: без разрешения близких она недопустима. Бывало, что на другом конце не выключали звук. Кто-то начинал плакать или обсуждать бытовые вещи — и это уже выглядело некрасиво.

Я советую не брать младенцев на похороны и не вести их на кладбище. Новорождённый энергетически не защищён, к нему может пристать — и действительно пристаёт — многое из чужой энергии: болезни, взгляды и мысли людей. Маленьких детей также не следует сажать в первые ряды, перед гробом, где они всё видят, переживают и плачут. Не тащите ребёнка в часовню силой. Лучше договориться с кем-нибудь из друзей, чтобы он побыл с ребёнком на улице. Если хотите познакомить его с родом и родственниками, привезите на поминальную трапезу.

Однако всё зависит от каждой семьи и рода. Мы можем лишь информировать и давать советы — ничего не запрещаем. Как бы нам, работникам похоронной сферы и особенно людям старшего поколения, ни хотелось придерживаться традиций, нужно понимать: мир и человечество меняются. И нам тоже нужно принимать что-то новое.

Традиционных латышских похорон, когда усопшего провожают из дома и устраивают поминальный завтрак, осталось уже немного. Что уж говорить о ночном бдении у покойного или времени душ усопших. Мы больше не будем, как в старину, ездить на кладбище на санях или телеге и приглашать умерших на поминальную трапезу для душ усопших. Такие трапезы теперь устраивают редко.

Но День памяти усопших и Вечер свечей нам следует постараться сохранить. Побыть в тишине и мысленно рядом с близкими, которые ушли в иной мир, — когда большие дела уже сделаны, а деревья сбросили к нашим ногам своё самое красивое убранство.

Если умерший отличался хорошим чувством юмора, в 99 процентах случаев он постарается кого-нибудь разыграть даже во время похорон. Музыкант уходит, встаёт у чужой могилы и играет. Иногда я спрашиваю: «Где цветы?» Цветы — в магазине. «Где свечи?» Свечи — под землёй, в гробу.

Но бывают и знаковые, прекрасные моменты. В январе я провожала золотую пару, супруги ушли из жизни с разницей в два месяца. Я говорила о лебедях. Начинаем закапывать могилу, и через пять минут над нами пролетают перелётные птицы. Будто всё было заранее поставлено! Я сразу благодарю небеса за то, что нахожусь на своём месте. Они оберегают, они принимают. Ты чувствуешь этот знак — что они рядом, что ничего не заканчивается…

Нужно уметь справляться и с ошибками. Однажды я отправила на тот свет живого человека, а умершего вернула обратно. Тяжёлая ошибка, эмоционально с ней было трудно справиться. Нужно признать свою вину, взять на себя ответственность и обязательно извиниться. Чем быстрее это сделать, тем легче всё решить и двигаться дальше.

Я не делю людей на категории. Я должна проводить их в последний путь и провожаю самоубийц, преступников, наркозависимых. Это величайшее горе для близких. Нельзя осуждать или прямо указывать на то, что в жизни человека было что-то не так. Тогда я использую строки стихов о дорогах и тупиках, о путях, по которым не следовало идти, но на которые мы всё же порой сворачиваем. Жизнь — это хождение по дорогам.

Сложности возникают, когда человек умирает за пределами Латвии. Родственники обращаются в похоронное бюро в Латвии, а дальше всё организует бюро, сотрудничающее с компаниями, которые перевозят усопшего домой. Последний известный мне случай обошёлся в 5500 евро, но сумма зависит от расстояния и других обстоятельств. Другой вариант — привезти урну.

Отправляясь за границу, человек должен застраховаться и позаботиться о себе. Я считаю, что семья и род должны быть сплочённее, чтобы в любой кризисной ситуации помогать друг другу. Неважно, сгорел ли дом, кто-то тяжело заболел или умер за границей.

Я очень положительно оцениваю тот факт, что наконец принят Закон о кладбищах: он поможет навести порядок на кладбищах по всей Латвии. В Вентспилсе также активно идёт цифровизация и учёт кладбищ и мест захоронений, а также инвентаризация могил. Всё это ещё в процессе. Работы много и, конечно, случаются ошибки — о некоторых вы писали в своей газете. Это такие ошибки, которые легко исправить. Пока человек жив, многое можно исправить.

Мудрые люди в прежние времена говорили, что больше людей умирает, когда листья распускаются и опадают, но это не моя статистика. Больше всего работы у меня всегда в июле и в конце года. Тогда все хотят поскорее похоронить усопшего, чтобы начать новый год на более позитивной ноте.

Нигде не установлено, сколько времени можно держать умершего. Моя бабушка говорила, что нельзя держать его дольше недели, потому что тёплое тело в землю никто не бросает. Сегодня это ещё и финансовый вопрос. Родственникам, съезжающимся из близких и дальних мест, нужно согласовать время похорон с работой и другими делами. Для православных важно похоронить умершего на третий день, для правоверного мусульманина — до захода солнца. В Вентспилсе был случай: человек умер в одиннадцать утра. Его быстро подготовили и уже самолётом отправили дальше, чтобы успеть доставить на родину.

Мой папа умер утром 24 декабря. Были праздничные дни, когда учреждения и предприятия общественного питания не работают и ничего нельзя уладить. У меня уже было назначено проводить похороны других людей. Так папа пролежал две недели в морге, ожидая, когда мы сможем достойно его похоронить. В итоге всё прошло очень хорошо. За эту траурную церемонию я могла бы спокойно поставить десять баллов.

После каждых похорон я ставлю оценку себе и команде, с которой мы работали. Я хочу, чтобы после похорон родственникам стало немного легче и у них осталось чувство хорошо выполненной работы — ощущение, что они достойно проводили своего близкого.

Похороны — это ритуал прощания и отпускания умершего и его души. Ни один умерший не хочет, чтобы мы умирали вместе с ним и топили его на том свете в своих слезах. Не справляетесь? Поставьте таймер и отведите на плач пять минут. Когда он прозвенит, вытрите слёзы, встаньте и идите заниматься своими делами. Горе не должно становиться образом жизни. Умершим нужен покой, а живым — жизнь.

Боюсь ли я смерти? Нет, не боюсь. Мои любимые родители на том свете стоят на страже меня. Это защита и великое Божье благословение. Семья.

Призываю все семьи найти немного времени, чтобы зажечь этот огонёк на одном из кладбищ, где покоятся ваши близкие. Пусть он напоминает: пока мы живы, нужно жить, любить, быть сильными, идти к свету, беречь себя, своих близких, свою землю и свою страну. Это очень важно!