Электромеханик СЦБ Райвис Дониньш: «Поезда ещё будут ходить»

Первое деревянное здание уничтожила Первая мировая война. Позже его восстановили, а со временем в здании оборудовали квартиры. Нынешнее здание было построено в 1982 году как пристройка. Здесь до сих пор ощущается атмосфера станции прошлого века — с отделкой деревянными планками и пёстрым линолеумом. В кабинете Райвиса, среди папок со схемами, инструкций и фотографий коллег, состоялся разговор с мастером и его женой Санитой о 26 годах, проведённых на железной дороге.

— Что же скрывается за буквами СЦБ?

— Я электромеханик по сигнализации, централизации и блокировке железной дороги. Проще говоря, я обслуживаю и ремонтирую всю автоматику, отвечающую за безопасность. Я родом из Пуни. После основной школы отправился учиться в сельскохозяйственное училище в Скрунде, где с первого дня мы изучали физику, электротехнику и электрические схемы.

Ответственность на железной дороге огромна. Если неправильно соединить провода, последствия могут быть катастрофическими. Моя задача — с помощью автоматики контролировать и обслуживать железнодорожные пути и не допускать подобных ситуаций. В этой работе нельзя ошибаться.

— Как тут всё устроено?

— Рельсы работают как провода. По ним проходит слабый ток напряжением от одного до двух вольт — человек его не чувствует. По рельсам постоянно передаются частоты. Одна частота показывает системе, где именно находится поезд. Другая через рельсы передаёт информацию в кабину машиниста — он видит сигнал на мониторе ещё до того, как подъедет к светофору. Если компьютер показывает неисправность, значит, где-то действительно есть проблема. Весной бывает, что в какой-либо электропровод попадает влага, и тогда система фиксирует неисправность. Участок просушивают, герметизируют, чтобы система снова работала.

— Насколько загружены железнодорожные пути сегодня?

— Сейчас технологии позволяют управлять несколькими поездами на одном участке, но рельсы в основном пустуют. Уголь и руду больше не перевозят. В основном ходят зерновые составы. Они доставляют груз в порт, а обратно возвращаются пустыми, чтобы отправиться за новым грузом. Двадцать шесть лет назад через Угале за день проходило 37 поездов. Сейчас бывают дни, когда не проходит ни одного.

— На что обращать внимание в проходящих грузовых поездах?

— На цистернах есть коды. По ним можно понять, что именно перевозится. Даже в отпуске я наблюдаю за проходящими составами. Смотрю, не повреждены ли колёсные пары, есть ли сигналы в хвосте поезда, нет ли где-нибудь дыма или возгорания. Это уже стало профессиональной привычкой. Если вовремя заметить неисправность, можно предотвратить гораздо более серьёзные последствия.

— Что самое опасное может произойти на железной дороге?

— На железной дороге есть термин «взрез стрелки». Это происходит, когда машинист из-за усталости или невнимательности проезжает запрещающий сигнал и наезжает на стрелочный перевод, который не был подготовлен для его маршрута. Тяжёлый состав ломает стрелку, и поезд может сойти с рельсов. На моём участке ничего подобного не происходило, и надеюсь, что не произойдёт. Был случай в 2008 году на станции Вентспилс-2: грузовой поезд проигнорировал красный сигнал и врезался в стоявший состав с цистернами. Последствия были трагическими.

— Могут ли и сами люди помочь предотвратить несчастные случаи?

— Могут. Если у проходящего поезда дымится нижняя часть вагона или слышен необычный шум, об этом нужно сообщить. На каждом железнодорожном переезде указан его номер и номер телефона. На нашем участке есть переезд № 627. Достаточно позвонить по номеру 80021181 и назвать этот номер. Информация сразу поступает диспетчеру и машинисту, и при необходимости поезд можно своевременно остановить.

— Что означает белый свет на железнодорожном переезде?

— Если мигает белый свет, это означает, что автоматика работает и переезд можно безопасно пересекать. На переезде в Кандаве уже установлено видеонаблюдение. Если на переезде появляется препятствие, диспетчер в Риге сразу видит его на мониторе, а система автоматически останавливает движение поездов. На участке в Угале таких камер пока нет.

— Почему правила на железной дороге такие строгие?

— Железнодорожники говорят, что они написаны кровью. Практически каждое правило появилось после какого-то несчастного случая, чтобы подобное больше не повторилось. Современная микропроцессорная система не допускает столкновения двух поездов и исключает человеческую ошибку в работе оборудования. Если происходит авария, в большинстве случаев причиной становятся невнимательность или безответственность человека.

— Какие происшествия запомнились?

— Однажды в Угале, у переезда на Рижском шоссе, грузовик стоял в ожидании у светофора. Какой-то молодой человек, недавно получивший водительские права, решил его обогнать и выехал прямо перед поездом. Машину разбило вдребезги, но молодой человек каким-то чудом остался невредим. Позже в суде водитель утверждал, что красный свет якобы не горел. Наша система фиксирует каждое событие и доказала, что сигнализация работала безупречно.

В другой раз на другом переезде легковой автомобиль попытался пересечь железнодорожные пути при запрещающем сигнале. Позже это также подтвердили записи видеонаблюдения. Тогда погибли три человека. Железная дорога не прощает таких ошибок.

— Что является самым большим вызовом в работе?

— Самый большой противник — погода. Во время январской бури 2005 года ночью пропала межстанционная связь. Деревья повалило на линии, они оборвали провода. Подъехать на машине было невозможно, поэтому я взял инструменты и пошёл вдоль путей, с фонарём проверяя столб за столбом, пока не нашёл место, где провода запутались и оборвались. Пока неисправность не устранена, движение поездов сильно затруднено.

— Санита, как вы вспоминаете это время?

— Тогда несколько дней не было электричества. На станции работали генераторы, и люди приходили заряжать телефоны. Дома мы топили дровяную печь. Все эти две недели Райвис только на несколько минут забегал домой. Он не успевал даже снять сапоги, как уже звонил телефон, а у двери ждала служебная машина. Это было сумасшедшее время, но теперь есть что вспомнить.

— Как Райвис пришёл работать на железную дорогу?

— Мама работала уборщицей на станции в Усме, отец и брат были путевыми монтёрами в Спаре. Именно мама узнала, что в Угале есть свободное рабочее место. Так, в апреле 2000 года Райвис начал работать на железной дороге. Сначала мы жили в Тирукшах, и тогда он добирался на работу на велосипеде или автобусе. Когда в декабре мы получили квартиру в Угале, перебрались поближе к станции.

— Санита, легко ли было привыкнуть к ритму жизни железнодорожника?

— Я сама шестнадцать лет работала на станции Угале. Старую систему хорошо знала, иногда даже принимала ночные звонки от диспетчера. Будила Райвиса и часто уже знала, где может находиться неисправность. К такому образу жизни привыкаешь. Из-за работы нам не раз приходилось прерывать семейные праздники. Однажды на выпускном у ребёнка Райвис уже поднимался по лестнице в костюме, с цветами в руках, когда получил вызов. Он отдал цветы мне и уехал на работу.

— Что делаете в свободное время?

— Зимой вяжу шерстяные носки. Райвис носит только те, которые связала я. Шерсть защищает ноги в любое время года. Летом занимаемся садом. У нас четверо детей и четверо внуков. Когда я навещаю дочь в Англии, Райвис всегда просит прислать фотографии железнодорожных путей, переездов и сигналов. Галерея в его телефоне заполнена фотографиями железной дороги. Этот интерес у нас общий.

— Райвис, как вы отдыхаете после работы?

— Лучше всего я отдыхаю у моря. Время, проведённое с внуками, тоже помогает отвлечься от работы.

— Выбирают ли молодые люди эту профессию?

— Молодёжь сегодня не выбирает эту профессию. Возможно, боятся ответственности или серьёзной работы. Нужно разбираться в схемах, электронике и микропроцессорах. Многое похоже на сферу IT, только мы работаем не в офисе. Нам в любую погоду приходится выходить на железнодорожные пути и устранять неисправности. Зарплата тоже отличается. Ответственность большая, поэтому некоторые ребята пробуют поработать и через месяц-два уходят. За все эти годы у меня был только один стажёр.

— Отмечаете ли День железнодорожника?

— Раньше на нашем участке и станции вместе работали примерно 16–20 человек. У нас была красивая традиция. Мы ходили на кладбище, возлагали цветы и вспоминали ушедших из жизни коллег. После этого все вместе сидели, разговаривали. Теперь люди разъехались. Совместные встречи постепенно исчезли.

— Что бы вы пожелали коллегам в праздник?

— Сейчас железнодорожники находятся в неопределённости, но я верю, что железная дорога ещё будет нужна. Нам нужно думать о том, как её сохранить и развивать. Коллегам в праздник желаю: «Ребята, держимся! Всё будет хорошо, поезда ещё будут ходить».